Неточные совпадения
Она до обеда не показывалась и все ходила взад и вперед по своей комнате, заложив руки назад, изредка
останавливаясь то перед окном, то перед
зеркалом, и медленно проводила платком по шее,
на которой ей все чудилось горячее пятно.
«Или?» — произнесла она вдруг, и
остановилась, и тряхнула кудрями… Она увидела себя в
зеркале; ее назад закинутая голова с таинственною улыбкой
на полузакрытых, полураскрытых глазах и губах, казалось, говорила ей в этот миг что-то такое, от чего она сама смутилась…
Я прошелся несколько раз по комнате,
остановился перед
зеркалом, долго, долго смотрел
на свое сконфуженное лицо и, медлительно высунув язык, с горькой насмешкой покачал головой.
Из-за границы Варавка вернулся помолодевшим, еще более насмешливо веселым; он стал как будто легче, но
на ходу топал ногами сильнее и часто
останавливался перед
зеркалом, любуясь своей бородой, подстриженной так, что ее сходство с лисьим хвостом стало заметней.
Она шла, как тень, по анфиладе старого дома, минуя свои бывшие комнаты, по потускневшему от времени паркету, мимо занавешанных
зеркал, закутанных тумб с старыми часами, старой, тяжелой мебели, и вступила в маленькие, уютные комнаты, выходившие окнами
на слободу и
на поле. Она неслышно отворила дверь в комнату, где поселился Райский, и
остановилась на пороге.
Время шло. Стоявшие
на громадной тумбе из черного мрамора великолепные бронзовые часы показывали уже пять минут третьего. Александра Яковлевна не отходила от
зеркал, впиваясь в них взглядом. Вот несколько карет проехало мимо, у подъезда же
остановились извозничьи сани и из них вышла высокая барыня с лицом, закрытым густою черною вуалью. Извозчик медленно отъехал. Отчасти по фигуре, но скорее инстинктивно, она узнала в подъехавшей княгиню. Вся кровь бросилась ей в голову — она быстро ушла к себе в будуар.
Девочки с гувернанткою уже пришли. Я слышал в саду их голоса, различал голос Маши. Но долго еще взволнованно прихорашивался перед
зеркалом, начесывал мокрою щеткою боковой пробор. Потом пошел
на двор, позвал Плутона и со смехом, со свистом, с весело лающим псом бурно побежал по аллее. Набежал
на Плещеевых, — удивленно
остановился, как будто и не знал, что Плещеевы у нас, — церемонно поздоровался.
Я кинулся назад — в ту комнату, где она (вероятно) еще застегивала юнифу перед
зеркалом, вбежал — и
остановился. Вот — ясно вижу — еще покачивается старинное кольцо
на ключе в двери шкафа, а I — нет. Уйти она никуда не могла — выход из комнаты только один — и все-таки ее нет. Я обшарил все, я даже открыл шкаф и ощупал там пестрые, древние платья: никого…
Снова
остановился перед гостем, пристально взглянул в лицо ему, взглянул
на себя в
зеркало и вдруг — весело захохотал.
Анна Серафимовна
остановилась на первой площадке у
зеркала, подождав немного, пока другие дамы отойдут.
У входа во вторую продольную залу — направо — стол с продажей афиш. Билетов не продают. В этой зале, откуда ход
на хоры, стояли группы мужчин, дамы только проходили или
останавливались перед
зеркалом. Но в следующей комнате, гостиной с арками, ведущей в большую залу, уже разместились дамы по левой стене,
на диванах и креслах, в светлых туалетах, в цветах и полуоткрытых лифах.
Входя в дом, он непременно
останавливался у первого
зеркала и, доставая гребенку из кармана, расчесывал свои жидкие бакенбарды и копром подымал с затылка волосы. В родственных домах, как наш и дяди Петра Неофитовича, он, усевшись
на диван, тотчас засыпал, либо, потребовав тетрадку белой бумаги, правильно разрывал ее
на осьмушки, которые исписывал буквами необыкновенной величины.
В нем, как в магическом
зеркале, отражаются и по воле его
останавливаются, застывают, отливаются в твердые недвижные формы — все явления жизни, во всякую данную минуту. Он может, кажется, остановить саму жизнь, навсегда укрепить и поставить перед нами самый неуловимый миг ее, чтобы мы вечно
на него смотрели, поучаясь или наслаждаясь.
С недоумением
останавливалась я перед какой-нибудь картиной,
зеркалом, камином затейливой работы или статуей, которая как будто нарочно спряталась в глубокую нишу, чтоб оттуда лучше подсмотреть за мной и как-нибудь испугать меня,
останавливалась и потом вдруг забывала, зачем я
остановилась, чего хочу, о чем начала думать, и только когда очнусь, бывало, страх и смятение нападали
на меня и крепко билось мое сердце.
Он
на минуту
остановился перед
зеркалом, поправил волосы, и, к величайшему изумлению, я вдруг услышала, что он напевает какую-то песню.
«Как мальчишку, он меня учит», — обиженно подумал Пётр, проводив его. Пошёл в угол к умывальнику и
остановился, увидав, что рядом с ним бесшумно двигается похожий
на него человек, несчастно растрёпанный, с измятым лицом, испуганно выкатившимися глазами, двигается и красной рукою гладит мокрую бороду, волосатую грудь. Несколько секунд он не верил, что это его отражение в
зеркале, над диваном, потом жалобно усмехнулся и снова стал вытирать куском льда лицо, шею, грудь.
Она прошлась по комнате, шагая лениво и неслышно,
остановилась перед
зеркалом и долго, не мигая, смотрела
на своё лицо. Пощупала руками полную белую шею, — у неё вздрогнули плечи, руки грузно опустились, — и снова начала, покачивая бёдрами, ходить по комнате. Что-то запела, не открывая рта, — пение напоминало стон человека, у которого болят зубы.
Мы проехали мимо. Мне казалось, что все эти впечатления сейчас исчезнут и что я проснусь опять
на угрюмой бесконечной дороге или у дымного «яма». Но когда наш караван
остановился у небольшого чистенького домика, — волшебный сон продолжался… Теплая комната, чистые и мягкие постели…
На полу ковры, в простенках — высокие
зеркала… Один из моих спутников стоял против такого
зеркала и хохотал, глядя
на отражение в ровном стекле своей полудикой фигуры…
От двери, оставшись один, посылает Екатерине Ивановне воздушный поцелуй. Екатерина Ивановна одна. Быстро встает, снимает шляпу и странно, как актриса, перегибается перед
зеркалом. Заглядывает вниз —
на улицу — и быстро со страхом отходит. Садится
на прежнее место в позе отчаяния и безысходности, но при входе Коромыслова меняет ее
на более спокойную. Коромыслов
останавливается в нескольких шагах.
Смеясь, уходит. Коромыслов мрачно проходит по комнате, потом
останавливается перед портретом и рассматривает, заложив руки в карманы и посвистывая. Неопределенно покачивает головой. Хочет взять кисти и по дороге мельком заглядывает
на себя в
зеркало, задумывается и возвращается назад. Повертывает полотно изнанкой. Входит Георгий Дмитриевич.